Европейцы вспоминают о последних десятилетиях девятнадцатого века с завистью, уважительно именуя их «прекрасной эпохой», la
belle époque. В самом деле: в те годы, по всеобщему убеждению, мир и
гуманизм окончательно победили. Науки и искусства процветали.
Цивилизованное человечество уверенно шло по пути прогресса, пара и
электричества, покоряя природу, соединяя каналами моря и океаны и неся
свет просвещения отсталым народам колоний. Былое феодальное неравенство
сословий перед законом осталось в прошлом. Свобода и равенство – но не
братство – восторжествовали. Бунтари успокоились и законопослушно
добились права заседать в парламентах. И общественная гармония не
нарушалась бы ничем, если бы не вечная проблема: евреи.
